Неточные совпадения
Летом отправлялись за город, в ильинскую пятницу — на Пороховые Заводы, и жизнь чередовалась
обычными явлениями, не внося губительных перемен, можно было бы сказать, если б удары жизни вовсе не достигали маленьких мирных уголков. Но, к несчастью, громовой удар, потрясая основания гор и огромные воздушные пространства, раздается и в норке мыши, хотя слабее, глуше, но для норки ощутительно.
Илья Ильич жил как будто в золотой рамке жизни, в которой, точно в диораме, только менялись
обычные фазисы дня и ночи и времен
года; других перемен, особенно крупных случайностей, возмущающих со дна жизни весь осадок, часто горький и мутный, не бывало.
Внешние отношения Алексея Александровича с женою были такие же, как и прежде. Единственная разница состояла в том, что он еще более был занят, чем прежде. Как и в прежние
года, он с открытием весны поехал на воды за границу поправлять свое расстраиваемое ежегодно усиленным зимним трудом здоровье и, как обыкновенно, вернулся в июле и тотчас же с увеличенною энергией взялся за свою
обычную работу. Как и обыкновенно, жена его переехала на дачу, а он остался в Петербурге.
Притом два
года плавания не то что утомили меня, а утолили вполне мою жажду путешествия. Мне хотелось домой, в свой
обычный круг лиц, занятий и образа жизни.
И в его представлении происходило то
обычное явление, что давно не виденное лицо любимого человека, сначала поразив теми внешними переменами, которые произошли за время отсутствия, понемногу делается совершенно таким же, каким оно было за много
лет тому назад, исчезают все происшедшие перемены, и перед духовными очами выступает только то главное выражение исключительной, неповторяемой духовной личности.
Мы обыкновенно думаем о завтрашнем дне, о будущем
годе, в то время как надобно обеими руками уцепиться за чашу, налитую через край, которую протягивает сама жизнь, не прошенная, с
обычной щедростью своей, — и пить и пить, пока чаша не перешла в другие руки.
На Такеме фазанов нет вовсе, несмотря на то что китайцы возделывают землю здесь более 10
лет. Это объясняется тем, что между реками Санхобе и Такемой лежит пустынная область, без пашен и огородов. По-видимому, Такема в Зауссурийском крае является северной границей распространения обыкновенной белобокой сороки, столь
обычной для Ольгинского района и быстро сокращающейся в числе по мере продвижения на север по побережью моря.
В настоящее время большинство сахалинских поселенцев в продолжение первых двух и редко трех
лет по освобождении из каторжных работ получают от казны одежное и пищевое довольствие в размере
обычного арестантского пайка.
Пошли
обычные деревенские разговоры: какая
летом стояла погода, каков урожай был, каковы были наливы и пробные умолоты, и про ягоды была речь ведена, и про то, что яблоков мало в этом
году уродилось, а все от тенетника — по весне он еще в цвету погубил яблоки, да и вишням досталось, зато грибов изобильно было и огурцы хороши уродились.
Разнообразная и вкусная еда на первых порах оттесняет на задний план всякие другие интересы. Среди общего молчания слышно, как гости жуют и дуют. Только с половины обеда постепенно разыгрывается
обычная беседа, темой для которой служат выяснившиеся результаты летнего урожая. Оказывается, что
лето прошло благополучно, и потому все лица сияют удовольствием, и собеседники не прочь даже прихвастнуть.
После
обычных приветствий и расспросов, после длинного разговора о кладях на низовых пристанях, о том, где больше оказалось пшеницы на свале: в Баронске аль в Балакове, о том, каково будет
летом на Харчевинском перекате да на Телячьем Броде, о краснораменских мельницах и горянщине, после чая и плотной закуски Патап Максимыч молвил Колышкину...
— Не вышел, матушка, — сказал Самоквасов. — Как жил двадцать два
года в подвале, так и при́ смерти не вышел из него. Ни вериг, ни власяницы не скинул, помер на
обычном ложе своем…
И поразительно скоро — как все говорили тогда за кулисами — он приобрел тон и обхождение скорее чиновника, облекся в вицмундир и усилил еще свой
обычный важный вид, которым он отличался и как председатель Общества драматических писателей, где мы встречались с ним на заседаниях многие
годы.
Он нашел, что «в
годы от 25 до 35
лет самоубийства врачей составляют почти 10 %
обычной смертности, т. е. в эти
годы из десяти умерших врачей один умирает от самоубийства».
— Что мне учить ее, — ответил Доманевич небрежно, — я с прошлого
года знаю все, что он диктовал… Я, брат, «мыслю» еще с первого класса. — И, окинув нас
обычным, несколько пренебрежительным взглядом, Доманевич медленно проследовал к своему месту. Теперь у него явилось новое преимущество: едва ли к кому-нибудь из мелюзги учитель мог обратиться за такой услугой…
Вследствие
обычной волокиты устав был утвержден только
года через три, когда ни нас с Гаврилой, ни Балмашевского в Ровно уже не было.
Когда я поднялся в это утро, все
обычное и повседневное представлялось мне странно чужим, и мне все казалось, что хотя теперь не зима, а
лето, но я все же могу еще что-то исправить и что-то сделать, чтобы разыскать девочку, таким беспомощным, одиноким пятнышком рисовавшуюся на снегу в незнакомом мне пустыре.
Тихо, едва слышно, ответила подсудимая на
обычные вопросы председателя о звании, имени и отчестве,
летах и роде занятий. Началось чтение коротенького обвинительного акта. Упавшим почти до шепота голосом, побудившим председателя, предлагавшего ей вопросы, просить ее несколько раз говорить громче, признала себя княжна виновною в обоих приписываемых ей преступлениях и повторила свое показание, данное у следователя.
Небольшая квартира Сироткиных была убрана, хотя и не роскошно, но очень чисто и мило; несмотря на то, что Стеша была матерью двух детей, мальчика трех
лет и девочки, которой кончался второй
год, — дети, под присмотром деревенской девочки, исполнявшей обязанности няньки, находились в детской и не производили в квартире беспорядка,
обычного у людей среднего состояния.
Жизнь других частных людей, отошедшая, конечно, на второй план, в эти тяжелые для отечества
годы, шла своим
обычным чередом: молодое росло, старое старилось. Екатерину Петровну Бахметьеву война лишила друга и руководителя, но, как кажется, она не особенно об этом печалилась — ее кузен Талицкий пропал без вести, как гласила официальная справка.
— А я видел-с его!.. Я эти последние три
года почти жил с народом! — горячился Абреев, и потом, как бы вспомнив свой
обычный светский тон, он вдруг приостановился на некоторое время и прибавил гораздо уже более мягким тоном Мари...
Это было на руку Таисье: одним глазом меньше, да и пошутить любил Самойло Евтихыч, а ей теперь совсем не до шуток. Дома оставалась одна Анфиса Егоровна, которая и приняла Таисью с
обычным почетом. Хорошо было в груздевском доме
летом, а зимой еще лучше: тепло, уютно, крепко.
До 1917
года у меня хранились записки и впечатления о выставке, которые я готовил к отдельному изданию, но за
обычной суетой так и не докончил. Помню, что эта начатая работа у меня носила заглавие «Нижегородское обалдение».
Осенью 1884
года запылали студенческие беспорядки, подогретые еще рядом статей в защиту правительства и
обычными доносами «Московских ведомостей».
Расспрашивал, над чем я сейчас работаю, крайне заинтересовался моим намерением писать «Записки врача», говорил: «Пишите, пишите! Это очень важно и интересно». Однажды среди
обычных посетителей «четвергов» я увидел новое лицо. Почтенных
лет господин, плотный, с седенькою бородкою клинышком), очень обывательского и совсем не писательского вида.
Стипендия очень богатая, 60 руб. в месяц (
обычный размер студенческой стипендии в то время был 25 руб.); выдается стипендия лицам, окончившим историко-филологический факультет (Studia humaniora) и поступающим в Военно-медицинскую академию; по окончании курса командировка на три
года за границу для усовершенствования, причем один
год обязательно пробыть… в Эдинбурге (очевидно, во времена Вилье шотландская столица славилась медицинским факультетом).
Раз
летом, когда Раиса Павловна делала свой
обычный предобеденный моцион по саду, она случайно забрела в самый глухой конец сада, куда редко заходила.
Никто не знал, да и она, кажется, позабыла, почему ей не пришлось выйти замуж за своего студента, но каждый
год, когда появлялось
обычное воззвание о помощи нуждающимся студентам, она посылала в комитет аккуратно сложенную сторублевую бумажку «от неизвестной».
Мне было пятнадцать
лет, выглядел я по сложению много старше. И вот как-то раз, ловким
обычным приемом, я перебросил через голову боровшегося со мной толстяка Обнорского, и он, вставая, указал на меня...
В этом
году к
обычной репортерской работе прибавилась еще Всероссийская художественно-промышленная выставка, открывшаяся на Ходынке, после которой и до сего времени остались глубокие рвы, колодцы и рытвины, создавшие через много
лет ужасы Ходынской катастрофы…
Условные положения, установленные сотни
лет назад, признававшиеся веками и теперь признаваемые всеми окружающими и обозначаемые особенными названиями и особыми нарядами, кроме того подтверждаемые всякого рода торжественностью, воздействием на внешние чувства, до такой степени внушаются людям, что они, забывая
обычные и общие всем условия жизни, начинают смотреть на себя и всех людей только с этой условной точки зрения и только этой условной точкой зрения руководствуются в оценке своих и чужих поступков.
Едва ли какая-либо революция может быть бедственнее для большой массы народа постоянно существующего порядка или скорее беспорядка нашей жизни с своими
обычными жертвами неестественной работы, нищеты, пьянства, разврата и со всеми ужасами предстоящей войны, имеющей поглотить в один
год больше жертв, чем все революции нынешнего столетия.
Вот и Новый
год, как говорится, на дворе. Приветствую всех вас с
обычными желаниями. Исполнение этих желаний возложим на бога. Он знает, когда нас посетить горем, когда посетить и радостию. То и другое примем с сердечною благодарностию.
Густав Бирон родился в 1706
году в отцовском именьице Каленцеем и рос в ту пору, когда отчизна его, Курляндия, пройденная из конца в конец русскими войсками, была разорена войной, залегала пустырями от Митавы до самого Мемеля, не досчитывалась семи восьмых своего
обычного населения, зависела и от Польши и от России, содержала на свой счет вдову умершего герцога Анну Иоанновну, жившую в Митаве, и заочно управлялась герцогом Фердинандом, последним представителем Кетлерова дома, не выезжавшим из Данцига и не любимым своими подданными.
Таково было положение дел, когда днем 22 ноября 1741
года Елизавета Петровна, совершив
обычную прогулку, подъехала к своему дворцу. Вдруг у ее саней неожиданно появился маркиз Шетарди и помог ей выйти.
Во второй половине марта 1799
года император Павел Петрович, возвратясь однажды домой с
обычной предобеденной прогулки, потребовал к себе немедленно генерал-губернатора.
Лет за десять до своей кончины, он однажды, вернувшись со своей
обычной послеобеденной прогулки, к великому изумлению своих дочерей, привел с собою трехлетнюю девочку, со страхом державшуюся за огромную ручищу Спиридона Анисимовича.
Об Аракчееве, как и прежде, хранит благодарное воспоминание и повторила
обычный рассказ о том, как в 1820
году она танцевала с ним манимаску.
Так тихо и мирно провел я целые
годы, то сидя в моем укромном уголке, то посещая столицы Европы и изучая их исторические памятники, а в это время здесь, на Руси, всё выдвигались вопросы, реформы шли за реформами, люди будто бы покидали свои
обычные кривлянья и шутки, брались за что-то всерьез; я, признаюсь, ничего этого не ждал и ни во что не верил и так, к стыду моему, не только не принял ни в чем ни малейшего участия, но даже был удивлен, заметив, что это уже не одни либеральные разговоры, а что в самом деле сделано много бесповоротного, над чем пошутить никакому шутнику неудобно.
Она заметно поддалась за эти три
года. Несмотря на цветущие еще
лета, сильная седина посеребрила ее голову, глаза утеряли их прежнюю ястребиную проницательность… Не так уже энергичны и властны теперь ее
обычные окрики на воспитанниц.
— А ежели не все сказать? Утаить? — расширяя глаза от ей самой непонятного страха и теряя
обычную свою сонливость, осведомлялась Маша Рыжова, не попавшая в первые два
года своего пребывания в приюте на исповедь вследствие болезни.
Между тем в зале за темною занавесью шло
обычное торжество. Соединенный хор больших, средних и маленьких под управлением Фимочки, такого же злого и нервного, как и в былые
годы, а теперь еще более взвинченного благодаря побегу своей помощницы по церковному пению регента Сони Кузьменко, которую он никак не мог кем-либо заменить, пел и «Серую Утицу», и «Был у Христа-Младенца сад», и «Весну-красну», и «Елку-Зеленую», словом, все песни приютского репертуара.
Впрочем, и в самом приюте за
лето шибко изменялась
обычная, серая, скучная однотонная жизнь.
Обитель, как мы сказали, основана в 1524
году, а по совершенном окончании построек в следующем 1525
году, 28 июля, с
обычным крестным ходом перенесен туда из Благовещенского собора список с чудотворного образа.
Когда арестанта после обыска снова одели, то земский заседатель снова начал снимать с него подробный допрос. После
обычных расспросов об имени, отчестве,
летах, местожительстве и роде занятий, заседатель предложил обвиняемому рассказать, где он провел ночь, в которую было совершено убийство неизвестного молодого человека.
Когда народы успокоились после пятнадцати первых
лет нашего века и жизнь потекла
обычным руслом, тогда лишь увидели, сколько из существовавшего порядка вещей, не замененного новым, потеряно и сломано.
Затем все впало в
обычную колею. В течение целых четырех
лет Ольга Сергеевна являла собой пример скромности и материнской нежности. «Куколка», временно пренебреженный, вновь выступил на первый план и сделался предметом всевозможных восхищений. Его одевали утром, одевали в полдень, одевали к обеду, одевали к вечеру. Утром к нему приезжал специальный детский доктор, осматривал, ощупывал, присутствовал при его купанье и всякий раз неизменно повторял одну и ту же фразу...
Заключение это самое
обычное, и редко кому приходит в голову усомниться в нем, а между тем заключение это совершенно произвольно. Люди, и те, которые считают себя матерьялистами, и те, которые считают себя спиритуалистами, так привыкли к представлению о том, что их я есть то их сознание своего тела, которое жило столько-то
лет, что им и не приходит в голову проверить справедливость такого утверждения.
Время шло своим
обычным чередом. Наступил август месяц 1568
года.
После обедни нас повели завтракать… Старшие, особенно шумно и нервно настроенные, не касались подаваемых им в «последний раз» казенных блюд.
Обычную молитву перед завтраком они пропели дрожащими голосами. После завтрака весь институт, имея во главе начальство, опекунов, почетных попечителей, собрался в зале. Сюда же толпой хлынули родные, приехавшие за своими ненаглядными девочками, отлученными от родного дома на целых семь
лет, а иногда и больше.